6                       БЕРНГАРД КЕЛЛЕРМАН километрах в сорока отсюда. Большая серая машина, кото­рую я нанял для поездки в Тегеран, стоит среди них и ждет, чтобы таможенные чиновники пропустили мои пятнадцать мест багажа.    Сам Казиан — жалкое захолустье. Деревня вся из ка­мыша; заборы из камыша, дома из камыша, крыши из камыша. Подобные деревни я видел в Японии. Убогие лавчонки и мастерские раскинуты прямо на улице. За камышовой деревней стелются унылые поля, болотистая, разрытая дикими свиньями равнина и на ней одиноко белеет, под навесом, похожим на плаху, аэроплан Юнкерса.    Здесь — царство пилота Вассерталя, с котором я по­знакомился в тот же день.    Без сомнения, надо обладать незаурядной силой воли, чтобы годы прожить в этом захолустье. К тому же по­леты в метеорологически неисследованном месте между высокими горами и капризным Каспийским морем тре­буют большой решительности и осторожности. При полете в Тегеран машина должна подняться на высоту более трех тысяч метров. На окружающих горах вряд ли найдется место для спуска аэроплана, а в случае вы­нужденной посадки нечего ждать помощи. А вынужден­ный спуск по дороге в Баку, в Муганской степи, где на сто километров вокруг нельзя встретить человеческого существа, где одни хищники! Приходится ночевать в машине. Баку часто бывает настолько окутан облаками пыли, что трудно спуститься, и пилоту приходится не­редко долго кружиться над городом, высматривая место для посадки.    Да, Вассерталю нельзя позавидовать!    Во всем Казиане я видел только одно-единственное строение, заслуживающее название дома. Это русский ПО ПЕРСИДСКИМ КАРАВАННЫМ ПУТЯМ           7 клуб. Вечером над помещением клуба светится электри­ческая советская красная звезда.    Я снова обращаюсь к начальнику таможни, бельгийцу, и наконец мой багаж пропускают. Только после полудня нам удается выехать, и уже почти ночь, когда наш автомобиль полным ходом въезжает в базарные улицы Решта. По обеим сторонам горят фонари, похожие на большие стеклянные клетки для птиц. Они ослепляют нас после темноты и кажутся сказочными, хотя это большей частью самые обыкновенные керосиновые лампы. Перед нами расстилается движущийся пестрый персидский ковер. Пирамиды апельсинов, кучи свежей зелени, ткани, медные, сверкающие при свете котлы, красный огонь кузницы. Движение, толкотня, которую не мог бы создать ни один режиссер в мире.    Решт — один из главных городов Северной Персии и насчитывает до 60 000 жителей приблизительно, по­тому что переписи населения в Персии нет. В Реште красивые магазины, базары, каравансараи, мечети. Окрестности его одни из наиболее плодородных в Персии. Здесь растут рис, пшеница, фруктовые деревья, хлопок и разводят шелковичных червей.    «Hotel de Paris» — лучшая гостиница, не лучше по­стоялого двора мелкого немецкого городка. Здесь тоже в гостиной рояль, но, к счастью, покрытый чехлом. 10 я н в а р я.      Рано утром мы уже на ногах. На городской площади полицейский из-под широкого деревянного навеса рукой показывает нам путь: направление Казвин — Тегеран. Всего около трехсот двадцати километров. Мотор гудит в утреннем воздухе. На главной площади стоит целый ряд автомобилей.